Яндекс.Метрика

Мишель Дельбарр

 

Мишель Дельбарр родился в 1946 году. Бесспорно, это чело­век, представляющий регион, южные Нидерланды, но также французскую Фландрию, прежде говорившую по-фламандски,

Важно (лат.). Иначе (лат.).

даже притом что лично он «потерял» практику нидерландского языка или его дюнкеркской разновидности, на котором говорили его предки. Отец этого политика работал агентом по недвижимо­сти в Байёле. Его дед и бабка происходили из Мало-ле-Бен. Юный Мишель получил образование в лицее в Лилле и стал изу­чать географию в местном университете, где он доучился до сте­пени магистра. Должность профессора, которая могла стать логи­ческим завершением его обучения, казалось, не сильно его при­влекала. Он последовал, более всего в мэрии Лилля, а затем в регионе Север-Па-де-Кале, за Пьером Моруа, при котором он был, под разными названиями должностей, иногда почетными, а иногда самыми обычными, но всегда наполненными реальным со­держанием, долгое время «уполномоченным». Его «покровитель» стал премьер-министром в 1981 году, Дельбарр последовал за ним. И вот он в Матиньонском дворце. Изучает региональные и местные документы, занимается делами Севера-Па-де-Кале. А также он ответствен за секретные дела, которые называют «дела­ми безопасности»… В 1982 году Робер Лион, руководитель аппа­рата правительства, уходит в Депозитный банк, и Дельбарр заме­няет его и следует по тому же пути. Когда его назначили префек­том, ему не представилась возможность управлять какой-либо территорией, даже притом что ему пришлось рассматривать в на­циональном плане данные по регионализации. В 1984 году прави­тельство Фабиуса доверило ему Министерство труда, и это в пе­риод значительной безработицы. Для него таким образом пред­ставился случай создать свои особенные рабочие места, такие как ОПТ (общественно-полезный труд, оплачиваемый государством, для безработной молодежи). Его также сильно занимали вопросы Гибкой оплаты труда и рабочих графиков, что привело к некото­рой полемике с Коммунистической партией. Впоследствии он был избран депутатом и одновременно вице-президентом Регио­нального совета Севера-Па-де-Кале, где он взял на себя заботу об образовании, профессиональном обучении, о молодежи, о спорте И в то же время о современном искусстве. С 1987 года он также является одним из национальных секретарей Социалистической Партии (их насчитывается двенадцать). В 1988 году он становится Министром транспорта, оборудования и жилищного хозяйства, ®зяв под свое руководство министерские сектора, которые поки- йул Морис Фор, перешедший в Конституционный совет. Он дер­жит в своем подчинении в этом огромном министерстве полмил­лиона чиновников и государственных служащих. Таков путь от Региона до центральной власти… В Дюнкерке, мэром которого он является с 1989 года, он получил в наследство от своих предшест­венников город, практически разрушенный в результате послед­ней войны, и где с тех пор, «в последний период времени», сви­репствовал экономический кризис. Высшие органы местной вла­сти сначала должны были привлечь сюда предприятия («Кока Кола», «РесЫпеу») и позаботиться о развитии культурной дея­тельности (библиотеки, футбол…). Фламандский язык в такой ситуации дремал, что никого не удивляло. Но министр-мэр про­извел впечатление на северян и на французов в целом своей уве­ренностью, холодным юмором, оттененными умом и вниматель­ной приветливостью. Он не отказался от того, чтобы в веселое время Карнавала в Дюнкерке кидать в своих подданных селедку с балкона мэрии. Традиция обязывает! В общем, прекрасая карье­ра, еще не завершенная, конечно, к счастью для этого человека в расцвете лет, который, по примеру далекой Иоланды де Бар, дамы из Касселя, владетельницы Дюнкерка, умеет «стоять одной ногой в приморской Фландрии и иногда другой в столице». Не­смотря на всю привлекательность парижского «пульсара», депу­тат не забывает о том, что он еще и мэр и что вопросы побережья, отношений с Соединенным Королевством на берегах Канала и за­нятости в регионе фламандского языка имеют большой вес в его curriculum.

В наши дни фламандское движение во Франции, полу­чившее жестокий урок в результате своих неудачных вы­ступлений, благоразумно сосредоточило свои усилия в об­ласти культуры, где никто не может оспаривать его закон­ность: поскольку также верно и то, что в Вестхуке «мертвое тело диалекта еще шевелится». Говорящие по-фламандски не являются и не хотят оставаться последними из могикан в своей языковой области; бельгийский пример придает им некоторую храбрость по данному поводу. И пример пора­жения, если смотреть объективно, или скорее катастрофа, произошедшая с таким вдохновленным изначально добры­ми побуждениями лидером, как Гантуа (чья карьера была сломана из-за последующего обращения на неверный путь в ходе его деятельности), и примерно аналогичное падение главы сторонников автономии Россе в Эльзасе (хороший был человек, в глубине души, в начале своей карьеры) по­казывает тупиковый путь. И на самом деле трудно в XX

Биография (лат.).

веке вновь поднимать вопрос о завоеваниях, которые пред­приняли Ришелье и Людовик XIV в XVII веке на перифе­рии германоязычных стран и на голландских границах. И однако в то время эти аннексии, происходившие в напря­женный период для Старого Режима, тоже не были едино­душно положительно восприняты. Взять, например, прин­ципиально отрицательную позицию по этому вопросу Фе- нелона и его друзей…

Этот самый Фенелон, архиепископ Камбре, оценил бы он культурное обновление «наших» Нидерландов таким, каким оно предстает перед нами около 2000 года? Во вся­ком случае, отметим как выражение заботы о сохранении традиции преподавание фламандского языка в его диа­лектной форме, распространенной в говорящей по-фла­мандски области французской Фландрии, Жаном-Луи Мартелем в университете на побережье Дюнкерка; этот профессор — сам сын моряка-рыбака из окрестностей Дюнкерка; его занятия, поначалу с частицей «не», нача­лись примерно четверть века назад, и лишь недавно полу­чили официальное одобрение со стороны alma mater. В 1991-1992 годах Мартель опубликовал методику изуче­ния фламандского языка во Франции, эта публикация по­лучила финансовую поддержку со стороны г-на Дельбар- ра, мэра Дюнкерка, который сам происходил из семьи в Байёле с фламандскими корнями. В этой связи стоит так­же упомянуть об обаятельном и неутомимом д-ре Колла- ше и его супруге, вдохновителях языковой и культурной ассоциации «Het Rensekor»: эти люди совместными уси­лиями со своими приверженцами стараются оживить му­зыкальные традиции Фландрии. Маленькая местная ра­диостанция, снабженная не очень мощным передатчиком, называется «Uylens Spiegel» («Уленшпигель») и распро­страняет свое вещание на двух языках на франко-фла­мандскую область, конечно, не огромную, с одной из са­мых высоких точек региона, в котором, по правде говоря, высота расположения не превышает нескольких десятков метров. «Фламандский комитет» («Француз я есть, фла­мандцем остаюсь»), чья история насчитывает более ста лет, часто играет блестящую роль в традиционной ученой среде, в частности, он процветает в Лилле, где насчитыва­ет несколько сотен почитателей. И наконец, фламандская федералистская партия, имеющая ярко выраженные регионалистские устремления, заставила о себе загово­рить примерно пятнадцать лет назад, но сейчас она, ка­жется, находится в дремлющем состоянии. В общем и це­лом, воспоминания о некоторых позорных моментах пе­риода оккупации, кажется, стремятся постепенно раство­риться без особых сожалений в благотворном забвении. Долг памяти в данном случае не является категорическим приказанием…