Яндекс.Метрика

Могильники

Сейчас известно шесть могильников, связанных с городом. Это могильники у северного храма, в лесу у церкви № 5, против городи­ща на левом берегу реки, у подошвы и в скалах Церковной горы, в скалах Подорваной балки и в скалах против пос. Буковый.

Наиболее полно изучен христианский могильник у северного храма. Нашими раскопками 1960—1969 гг. открыто 119 каменных ящиков, расположенных у восточной, северной и южной стен. Осо­бенно насыщен могилами участок у восточной части храма, где мо­гилы составляли три последовательных яруса. Две могилы (Х> 42 и 47) открыты внутри храма — в южной апсиде и в юго-западном углу нартекса.

Погребальный обряд устойчив — все погребенные лежали- на спине, с вытянутыми конечностями, головой на запад. В некоторых ящиках встречались парные захоронения мужчин и женщин, но боль­шая часть содержала захоронения индивидуальные. Наряду с ярко выраженными христианскими чертами обряда зафиксированы и ус­тойчивые языческие черты — обязательное наличие древесного угля, мела, реальгар в виде кирпичной крошки и в 18 могилах каменные плитки под головой погребенного. В ряде случаев встречены челове­ческие кости, сложенные в груду и в полном анатомическом беспо­рядке, отдельные вещи вне могил. Это остатки ранних погребений, разрушенных и перемещенных при захоронении позднейшего периода.

Керамики нет совершенно, прочий инвентарь представлен очень немногочисленными находками, в основном украшениями. Могиль­ник датируется XI—XIV вв.

На втором христианском могильнике в лесу у церкви № 5 нами вскрыто 4 погребения в каменных ящиках. Как и в первом могиль­нике скелеты сохранились очень плохо, но установлено, что все они лежали вытянуто на спине, головой на запад. В земляном заполне­нии ящиков № 1 и 2 встречены угольки и мел, реальгар не зафик­сирован. Погребальный инвентарь очень скромен: в ящике № 2 брон­зовый крест-телышк с плохо различимыми изображениями, два височных кольца из бронзовой проволоки и литая пуговка из оловя- иистой серой бронзы; в ящике Кя 3—9 мелких цветных стеклянных бус, в ящике Кя 4 бронзовое кольцо диаметром 3 см и такая же ли­тая пуговица в виде бубенчика с тремя кружочками на нижней части. * Аналогичные бронзовые пуговицы и проволочные височные кольца в большом количестве встречались в Змейском катакомбном могиль­нике XI—XII вв., что и определяет датировку могильника.

Могильник на левом берегу реки расположен по склону хребта

Мыцешта, обращенному к городищу. Состоит из множества сильно разрушенных гробниц с четырехугольным входом в передней стене. Гробницы этого типа и аналогичной традиционной техники кладки обычны для верхней Кубани. Кроме гробниц здесь же, но ближе к рейс, расположены погребения в подземных склепах и узких камен­ных ящиках. Систематическому исследованию этот могильник еще не подвергался.

Нами были расчищены один случайно открытый при ремонте шоссе в 1956 г. подземный склеп с инвентарем XI—XII вв. и одна надземная гробница, сложенная из очень тщательно отесанных и хо­рошо подогнанных брусков насухо, с четырехугольным отверстием :: двускатной обрушенной крышей.

Размеры камеры 1,94X1,9 м, высота— 1,46 м. В камере найдены 10 черепов и перемешанные кости, железные Т-образная секира, об­ломок ножа и шлак, два целых глиняных горшка с валиками на гор­ле и лощеным орнаментом, два бронзовых бубенчика с разрезом, две янтарные подвески ромбической формы, три стеклянные бусины, фрагменты керамики.

Т-образные секиры в X—XII вв. были распространены в верховь­ях Кубани; то же следует сказать и о бубенчиках с разрезом, в ука­занное время распространенных в качестве украшения одежды к застежек очень широко. Для X—XII вв. характерны и ромбические янтарные подвески. Все это дает достаточно оснований для дати­ровки гробницы X—XII вв. и в совокупности с подземным склепом определяет общую датировку могильника.

Четвертый могильник находится на территории поселка епар­хии и приурочен к Церковной горе. Выше уже упоминались разру­шенные гробницы, впущенные одной стеной в склон горы н начисто ограбленные. Раскопки в них мы не производили, но тип могильно­го сооружения тот же, что и на предшествующем могильнике. Оче­видно. они синхронны.

Выше этих гробниц расположены скальные обрывы, использо­ванные под погребения. Последние устраивались в естественных вы­емках и углублениях скал и отличаются труднодоступностью. В 1961 г. нами обследовано одно такое погребение в скалах, обращен­ных к Церковной балке. Описание и инвентарь нами опубликованы и датированы VIII—IX вв. Считаем необходимым внести поправку к датировать погребение X—XI вв., приведя его тем самым в хроноло­гическое соответствие со всем археологическим комплексом Ниж­него Архыза, не дающим бесспорных материалов раньше X века. Кувшин из погребения типичный позднеаланский, как и металличе­ское зеркало с концентрическими кругами.

Пятый могильник приурочен к балке Подорваной и также со­стоит из сильно разрушенных каменных гробниц и скальных захо­ронений. Гробницы расположены на ровных скальных площадках, обращенных на северо-запад и образующих лесистый мыс на правом берегу ручья Подорваного. Размеры, форма, техника кладки обыч­ны. Гробницы давно ограблены, но при расчистке одной из них в 1953 г. нам удалось найти железное тесло длиной 8,5 см и круглую стеклянную бусину с серебряной фольгой внутри.

Шестой Нижне-Архызский могильник находится в скалах про­тив пос. Буковый, на левом берегу реки. Археологически изучено пока одно погребение, случайно найденное школьником Л. Серки­ным в 1964 г. и представлявшее захоронение в пещерке. Тогда же мы обследовали место находки. По словам Л. Серкина, устье пе­щерки, обращенное на юг, было закрыто каменной стенкой на глиня­ном растворе. Внутри пещерки были разбросаны человеческие кости и три черепа; кроме того, найдена большая доска с четырьмя паза­ми и другие вещи. Внутри пещерки при доследовании обнаружены две стопы ног с мумифицированной кожей. На одной из стоп сохра­нился кожаный чувяк.

Инвентарь погребения: черный лощеный кувшин с носиком-сли­вом, обломок лезвия железного ножа, железная двулезвийная се­кира на кленовой ручке длиной 66,5 см, железный наконечник нож ей сабли с обломком клинка внутри, костяная пластинка с косыми на­резками-черточками по краю, очевидно, от обкладки лука, две бе­резовые крышки от деревянных туалетных шкатулок типа пеналов, покрытые врезным орнаментом, круглое оструганное древко стрелы, обломок деревянной пластинки с двумя поперечными желобками, деревянная кленовая кружка с ручкой и. круглым слегка выступаю­щим донцем прекрасной работы и сохранности и упомянутый чувяк из толстой кожи, со швом на подъеме и заплаткой на подошве. Чу­вяк типично кавказский и близко напоминает осетинскую обувь «дза- быр».

Следует отметить близость инвентаря этого погребения инвен­тарю пещерного погребения горы Церковной. В обоих погребениях найдены одинаковые чувяки, деревянные резные шкатулки-пеналы, древки стрел, кувшины. Можно полагать, что они одновременны, и пещерное погребение у пос. Буковый относится также к X—XI ев.

Таковы имеющиеся сейчас материалы о могильниках Нижне- Архызского городища. Как видим, они синхронны городищу и четко делятся на две группы:         могильники христианские и языческие. К

первым относятся могильники у северного храма и в лесу у церкви’ № 5, ко вторым — могильники в подошве и скалах Церковной горы, против городища на левом берегу реки, в балке Подорваной и про­тив пос. Буковый. Христианские могильники сосредоточены на тер­ритории поселка епархии и тяготеют к церквам. Языческие могиль­ники расположены менее удобно, на склонах гор вокруг городища, и тяготеют к сторонам, освещаемым солнцем.

Одновременность христианских и языческих могильников пока­зывает, что население Нижнего Архыза не было сплошь христиан­ским; значительная его часть придерживалась традиционных дохри­стианских верований.

Аналогичные факты религиозного синкретизма отмечены Т. М. Минаевой на городище Адиюх[1]. Нужно заметить, что подобная кар­тина вполне типична для средневековых городов — кроме Адиюха мы можем указать, например, на Верхний Джулат или Маджары, где мусульманство сосуществовало с христианством.

[1]  Минаева Т. М. Городище на балке Адиюх в Черкесии. СНТСГПИ, вып. 9, Ставрополь, 1955, стр. 141.